Обзор публикации «Turning strategy into praxis: Lessons in hybrid threat deterrence»

Введение

• Новая уязвимость связанного мира. Рост цифровой связанности даёт гибридным акторам прямой доступ к аудиториям через соцсети; критические процессы — от банков до судоходства — «подключены», а ИИ удешевляет и ускоряет подрыв. Эти же сети затрудняют идентификацию, задерживают атрибуцию и мешают своевременно применять контрмеры.

• Почему классическое сдерживание не достаточно. Ядерный «зонтик» и военная мощь по-прежнему сдерживают обычное нападение, но современные гибридные акторы нацелены на общественные, государственные и инфраструктурные процессы, обеспечивающие устойчивость и оборону сейчас и в будущем; следовательно, подход к сдерживанию нужно переосмыслить, сохранив базовые принципы.
• Цель и база исследования. Цель статьи — дать практикам опытные инсайты по усилению сдерживания гибридных угроз; выводы опираются на наблюдения из программы по сдерживанию 2021–2023 Hybrid CoE (включая обучение >200 практиков и 7 нац./многонациональных настольных учений).
• Теоретическая рамка. Подход Hybrid CoE заимствует классические категории (стоимостной расчёт, прямое/расширенное сдерживание, эскалация, пороги) и адаптирует их к гибридному ландшафту; параллельно вводятся многодоменный и актор-специфический подходы. Классические «три столпа» — коммуникация, возможности, решимость — сохраняют значимость, но требуют настройки под гибридную сложность.
• Как гибридные угрозы размывают столпы. Амбигуитет и стремление ниже порогов подрывают коммуникацию и атрибуцию; кросс-доменные средства ослабляют возможности традиционных военных инструментов; «мелкие» кумулятивные действия подтачивают достоверность решимости. В ответ Hybrid CoE выделяет три поддерживающих элемента: гибкость (agility), солидарность (solidarity), атрибуция (attribution).
• Практическая цель сдерживания в гибридной среде. Речь не об абсолютном предотвращении, а о сжатии пространства атаки: подход должен быть многодоменным, кумулятивным и актор-специфическим, опираться на риск-планирование, превенцию и реагирование в нескольких доменах сразу.
• Примеры инструментов и ограничений. Отдельные атаки можно предотвращать (напр., усиленная киберзащита платежей; правовые меры против известных дезинформаторов), но целые кампании это не остановит — их усложняют сочетания устойчивости и импозиции издержек.

Урок 1. «Одна комната»: whole-of-government

• Гибридные акторы бьют по «стыкам» между ведомствами, поэтому нужна междоменная логика и интегрированный whole-of-government и шире whole-of-society подход; при этом вывод программы Hybrid CoE: такая координация редко выстраивается до кризиса.

• Синхронизация инструментов возможна только при эффективной координации: политическую атрибуцию стоит увязывать с санкциями; на этой основе планировать военные/«прайдэнс»-учения и адресные коммуникации (для граждан, союзников и элит противника); подключаются МИД, Минэкономики, разведсообщество, Минобороны/армия, МВД.
• Ключевые ресурсы устойчивости лежат вне «силового блока» (культура, образование, соцзащита/здравоохранение и т. п.), но эти акты обычно не видят себя частью сдерживания; у них иной взгляд на риски/издержки, поэтому их важно вовлекать в обсуждение, а не только «спускать директивы». Пример: ограничения экспорта dual-use могут вступать в противоречие с задачей продвижения торговли у Минэкономики; без координации трудно согласовать пороги для действий.
• Когда эксперты буквально собираются «в одной комнате», это даёт инновационные комплексные решения; исчезают заблуждения по срокам (например, закупка вооружений занимает годы, а не «пару месяцев»), появляется общее понимание механики стратегкоммуникаций; открытые каналы между институтами заметно ускоряют решение задач и повышают реалистичность планов.

Урок 2. «Ловушки переплетения» (entanglement)

• Определение и логика: альтернатива сдерживанию, где через взаимозависимости (торговля, логистика, инфраструктура, трансфер технологий, партнёрства) создаются взаимные выгоды, снижающие стимулы к агрессии.

• Две практические проблемы: (1) управление агрессивными противниками; (2) несоответствие масштаба и мощи между акторами.
• На практике entanglement требует точного тайминга и глубокого понимания мотиваций; нужны «пряники» (концессии/вознаграждения) и отказ от «кнутов», что само по себе сложно.
• С агрессивным актором «пряники» часто считаются слабостью (в духе «не пытайтесь запутать лису в курятнике — она съест кур»); при разных нормах поведение партнёра становится непредсказуемым.
• Кейс Германия—Россия: попытка «переплести» через торговлю/энергию не сдержала аннексию Крыма, убийство Хангошвили в Берлине и полномасштабное вторжение; наоборот, зависимости подстёгивали дезинформацию и, когда поток денег стал невозможен, — шантаж газом.
• Мисматч масштаба: отдельные европейские государства уступают «тяжеловесам», и те трактуют «индуценты» как уступки; entanglement может провоцировать дальнейшую «гопническую» агрессию. Поэтому малые государства усиливают влияние через НАТО/ЕС (военный инструментарий + экономико-дипломатические средства).
• Где работает лучше: с меньшими государствами/посредниками — но их часто упускают из виду. Успех требует независящих от «силового блока» компетенций (экономика, право) и широкой межведомственной команды для продуманных долгосрочных стимулов.

Урок 3. «Проблема избегания эскалации»

• В западных демократиях нормы и ценности формируют склонность избегать эскалации, что выливается в два вызова: (а) неэскалаторный упор на устойчивость; (б) mirror imaging (проецирование своих норм на противника), приводящие к неверной интерпретации того, что реально сдерживает.

• Политика ЕС по гибридным угрозам диспропорционально фокусируется на устойчивости, а «наказание/импозиция издержек» почти не фигурируют; устойчивость становится «удобным» способом избежать эскалации, причём её мероприятия действительно усиливают долгосрочную подготовленность.
• Но односторонний упор на устойчивость плохо сигнализирует решимость и поощряет акторов к дальнейшему нарушению норм/правил — в отсутствии угрозы наказания.
• Нормы дают предсказуемость, но сужают манёвры демократий, чем пользуются авторитарные акторы (вплоть до незаконной/криминальной активности для стратегического преимущества).
• Правдоподобное отрицание помогает уходить от последствий и подпитывает иллюзию общих норм; mirror imaging искажает цели/методы противника и ведёт к ошибочным стратегиям сдерживания (Payne).
• Превалирование устойчивости ещё и само-ограничивает применение инструментов импозиции издержек, а «булли» смелеют, видя стремление избегать конфронтации.
• Практический вывод: подключать экспертов, понимающих нормы и мышление противника, уже на этапе планирования.

Заключение

• Закрыть «нормативный разрыв» — через повышение эффективности сдерживания. Авторы обобщают три направления, как это сделать: (1) реализовать координацию whole-of-government (совместное проектирование многомерных, согласованных стратегий с участием широкого круга держателей способностей); (2) применять entanglement только при благоприятных условиях (крупные противники трактуют такие попытки как слабость; более уместно — для «меньших», нормо-следующих акторов, прокси и посредников); (3) строить сбалансированные стратегии, совмещающие укрепление устойчивости и импозицию издержек, при этом осознанно избегая mirror imaging.

• Роль культурного контекста и предвзятостей. Эффективная стратегия учитывает нормы и ценности; ошибки возникают, когда планировщики предполагают «общий здравый смысл» и проецируют свои ценности на противника (mirror imaging), что ухудшает ситуационную осведомлённость и понимание вероятной реакции. Демократии, опасаясь эскалации, часто гипертрофируют устойчивость и воздерживаются от наказаний — такой «само-ограничивающий» подход стимулирует агрессивных акторов.
• Практические импликации. Рекомендуется привлекать экспертов, понимающих нормы и мышление оппонента, уже на этапе планирования; полезны учения, где команда имитирует действия противника или строит стратегию «с его позиции», чтобы выявить и устранить предвзятости.

Источник:
https://www.hybridcoe.fi/publications/turning-strategy-into-praxis-lessons-in-hybrid-threat-deterrence/