- В 1996 году в Беларуси насчитывалось менее 1 100 интернет-пользователей в 7 сетях; к 2014 году аудитория достигла 5 млн (gemiusAudience).
- Термин disinformation впервые появляется в открытом беларуском аналитическом архиве 20 марта 2006 года, за десятилетие до его доминирования в европейском дискурсе.
- Термин extremism впервые применён к беларуским сайтам в июне 2009 года, за 11 лет до массовой криминализации независимой прессы.
- 2020 год: коллапс независимой медиасистемы. Постепенная замена внутренней медиаэкосистемы — беларуские независимые медиа в изгнании к 2022–2026.
Тридцать лет беларуского интернета на одной шкале:
Базовая линия 1996: семь сетей и одно WWW
В январе 1996 года в открытом доступе появился один из первых публичных обзоров беларуского интернет-сектора. По его данным, в стране работали семь сетей: государственная BelPak (менее 500 пользователей), академическая UNIBEL (менее 300), коммерческая Sprint (менее 150), а также GlasNet-BY, TransINFORM, Sovam Teleport и FidoNet (по 50 пользователей каждая). Совокупная численность пользователей всех семи сетей составляла менее 1 100 человек на всю страну. Единственный публичный веб-сервер unibel.by, открытый в академической сети, был первым WWW-узлом Беларуси. Большинство пользователей использовали интернет только для электронной почты.
Прогноз сбылся, но в неожиданной форме. К 2014 году мобильное проникновение в Беларуси превысило 100%, оптика дошла до агрогородков, регулярные исследования gemiusAudience зафиксировали 5 миллионов пользователей (рост на 65,5% за 5 лет от уровня декабря 2009 года). Технологического отставания, которого опасался автор Review 1996, не произошло. Отставание оказалось институциональным: правовое поле, антимонопольная среда, свобода доступа к информации.
Два ранних сигнала, которые не были услышаны
Анализ архива выявил два хронологических факта, не отмеченных в академической литературе. Первый: термин disinformation впервые применён к беларускому интернет-контексту 20 марта 2006 года в заметке «Internet Filtering in Belarus». В 2006 году это был нишевый термин из лексикона интернет-фильтрации. До его трансформации в одну из центральных категорий европейской политики платформ (через EU StratCom, EEAS, EU Disinfo Lab, EFCSN) оставалось ещё около 12 лет.
Второй: первое применение к беларуским интернет-ресурсам термина extremism зафиксировано 19 июня 2009 года в заметке о действиях КГБ против восьми сайтов, продвигавших религиозный экстремизм. В 2009 году эта новость выглядела как маргинальный эпизод. Однако именно в этой точке зафиксирована институциональная инфраструктура, которая в 2020–2021 годах будет применена к независимой беларуской прессе в массовом масштабе. За одиннадцать лет до криминализации независимой журналистики правовой инструмент был отработан на маргинальной мишени.
Оба факта показывают характерную особенность беларуской информационной политики: фундаментальные изменения регулирования начинаются не как заметные события, а как незаметные эпизоды, которые приобретают значение только ретроспективно. Архивы 30-летней глубины: единственный инструмент для их обнаружения.
Сценарии 2026–2036: три траектории следующей декады
Внутрибеларуская медиасистема остаётся под полным государственным контролем. Экзиль-медиасистема в EU достигает зрелости как параллельная инфраструктура с устойчивым финансированием. Аудитория делится примерно 50/50 между двумя экосистемами, с медленной эрозией зрительского доверия к обеим. AI-генерируемый контент становится преобладающим в обеих, что увеличивает значимость fact-checking-инфраструктуры. Главная угроза: усталость доноров и иссякание финансирования экзиль-медиа к 2030 году.
Геополитический сдвиг (война в Украине, смена власти в Москве, кризис в Минске) запускает процесс деконструкции авторитарной медиасистемы. Возвращение части редакций. Сложный переходный период: дерегистрация наследия 2020–2026 как «экстремистского», реабилитация политических заключённых, реструктуризация Belteleradiocompany. Опасность: реактивный национализм, частично заимствующий риторику нынешней пропаганды (как в постсоветских транзитах 1991–1993).
Беларуская медиасистема технически и регуляторно полностью растворяется в российской: общие платформенные политики, единый словарь «экстремизма», унификация языка административных решений. Беларуский язык вытесняется из публичного цифрового пространства полностью. Экзиль-медиасистема ослабляется из-за санкционного давления на Литву и Польшу.
Данная публикация подготовлена Information Policy Blog
